«Мы уже победили в пространстве языка» - Киана Николаева о новой книге Захара Прилепина «Чёт-нечет»
Мы уже победили в пространстве языка - Киана Николаева о новой книге Захара Прилепина Чёт-нечет
Книга задумывалась автором как отчёт о случившемся в русской словесности за последние 13 лет. Но получилось, во-первых, не только в русской, во-вторых, не только в словесности, а в-третьих, не только за последние 13 лет. И если вы, как и я вначале, настроены читать сугубо литературоведческий труд, литературную критику, то, уверяю вас, будете либо слегка разочарованы, либо сильно вознаграждены.
Главы группируются в девятнадцать рубрик с самыми разными заголовками: если, например, разделы Учитель, Те, кого знал, Русскоязычные, Иноязычное, Добровольцы своим названием как-то намекают на содержание, то рубрики Вечный зов, Не моё, Средоточие, Привет с той стороны, Масть, Расклады интригуют.
Композиция книги настолько странная, что приходится для себя искать хотя бы метафорические её определения (ниже поделюсь).
Во вступлении От автора Прилепин заявляет: Сегодня у меня пропало прежнее литературное всеприятие. В этой книге я даже имитировать благостность взгляда не стану. Но я ещё умею взахлёб читать книги и в силах восхищаться чужим талантом.
Восхищаться он умеет, это правда. Более щедрого на ласку к собратьям по перу литературного критика ещё поискать. Впрочем, более хлёсткого к оппонентам тоже.
И первая глава По классике это три огромных литературных имени, важных лично для Прилепина: Распутин, Проханов и Куняев. Здесь почти нет цитат и не рассматриваются конкретные произведения. Это панегирик, здравица, пышные тосты. Монолитные глыбы озираются целиком. Парадные портреты на холсте в два метра. У любви Прилепина к этим троим великим старикам удивительная джентльменская верность, как он сам формулирует не о себе.
После первых трёх глав резкий прыжок с высокого стилистического регистра в низкий. Раздел Уроки биографии посвящён тем, кто ласки от Прилепина не дождётся. Первым под раздачу попадает Дмитрий Быков*, лупоглазый господин, научившийся говорить голосом Маяковского (нести чушь от имени Маяковского в написанной биографии поэта). Быкова* буквально ловят за язык, макают в его собственные глупости и невежество.
Если главы о Распутине, Проханове и Куняеве это почти торжественные выступления у подножья памятников, то глава о Быкове это телефонный разговор с бывшим другом или отправленное вдогонку письмо со всеми претензиями, которое Быков, конечно же, прочтёт, но прочтёт по-женски: сделает вид, что не читал.
И высокий штиль, и низкий в этой книге свидетельство того, что автор говорит не о литературе, а о личном. Восхищение, досада, разочарование, ирония это чувства живого человека, вызванные другими живыми людьми.
Далее рассматривается то, как Алла Марченко пишет о Есенине. Альковное литературоведение, ухмыляется Прилепин: Хотя читать про всё это, сами понимаете, ужасно интересно что поделать, человек слаб. Проблема одна: автор фантазирует. Так обычно мужчины комментируют журнал Cosmopolitan. Походя Прилепин ловит Марченко на плагиате у себя самого.
Но тут оборвём хронологическую логику и перестанем пересказывать книгу.
Итак, на что же она похожа?
А на застолье!
Читать полностью: https://vnnews.ru/my-uzhe-pobedili-v-prostranstve-yazyka/
*(признан иноагентом в России. Внесён в перечень террористов и экстремистов)