В очередной раз после невыходов на связь, ожиданий, переживаний и прочих непоняток Женя заявился, озарив Катю, вызвав взрыв обожания и гордости у матери, рассердив в очередной раз меня, толком не пообщавшись с детьми, куда-то умотал. Озадачив в очередной раз друга Руслана тем, что надо быстро с минимальным бюджетом восстановить убитую в очередной же раз Каравеллу, он опять растворился из поля нашей видимости. Через пару дней появился, расстроив мать словами «Я сыт» и не дав накормить ненаглядное чадо. И ко мне: «Папа, надо отвезти гумманитарку в воинскую часть, они формируют подразделение для отправки на СВО.» Я для порядка пошипев сказал: «Только очень рано утром. Ты же знаешь, как я люблю московские пробки.» С вечера подлили все жидкости в свой бусик. Утром выехали. В каком-то подвале загрузили коробки, свертки, тюки. Выехали из Москвы, по-моему, по Ярославке. Часа через полтора прибыли на место. Созвоны, перезвоны, нас запустили в часть. Встречали очень дружелюбно. Обнимашки, похлопывания, крепкие рукопожатия. Видно, что люди искренне рады приезду Жени. И не потому, что мы то-то привезли, а именно общению. Разговоры о случАях, общих знакомых, заминка и скорбь в глазах, когда в ответ на вопрос «А этот как?» - «Двухсотый». Вижу, что и Женя искренен в общении с ними. Подъехали к какому-то складу, начали разгрузку. И тут обращаю внимание, что военнослужащие в красных тельняшках. Присматриваюсь. Плакаты, лозунги, стенды и прочая атрибутика Росгвардии. Я в легком ступоре. Разгрузились. Женя начал прощаться. Всё дружески, заметно искренне. Договариваются о встречах на СВО. Едем обратно. Затеваю разговор. «Как? Почему? Неужели ты забыл? Простил? Вспомни, кто были те, кто давали ложные показания, как ты сам говорил, за добавку компота. Кто избивал. Кто? Кто? Кто?» Он ответил: «Что было – то прошло. Сейчас они воюют. И воюют честно. Поэтому я забыл, что было плохого и надеюсь, что и после войны они останутся людьми чести, какими их сделала война. Из всего, что я видел в зоне СВО, наибольший порядок, дисциплина и организованность у Росгвардии.»
Уже после гибели сына я вспомнил эти слова. Часто приходится ездить на рязанской электричке. Как говорил, герой Шекспира «Что-то неладно в нашем королевстве.» От школы и далее наблюдаю неблагополучие именно в воспитании мужчин. Офицеры везут воинские команды. Курсанты рязанских училищ ВДВ и ВКС сидят, даже не думая уступить место старухам, детям, инвалидам. Неужели функция офицера – просто сопровождение? А не показать собственным примером срочникам и курсантам, что такое мужчина. Несколько раз спрашивал: «А матерям и бабушкам своим вы тоже не уступаете место?» В ответ смотрят на тебя, как баран на новые ворота. Либо принимают позу роденовского мыслителя и мгновенно засыпают. Видно, им никогда не читали стихотворения В.В.Маяковского «Что такое хорошо и что такое плохо». Да и песня «С чего начинается Родина» им не знакома. Утешает, что не всё так плохо, и есть еще настоящие мужчины в погонах. Раза два видел, как около росгвардейцев остановилась старуха и они прямо подпрыгивали, уступая место.
Разницу мужского воспитания между МО и Росгвардией можно понять и по той участливости, совестливости, благородству организации похорон Жениных соседей по месту упокоения росгвардейцев. Всё организованно. Почетный караул – не четыре заморенных призывника в не глаженной форме, а салютная группа, лощеная, вымуштрованная. Чувствуется сопереживание близким. Проще, честь по чести. Видно, что во главе структуры стоит Мужчина, для которого мужская честь что-то значит. Хотелось бы, чтобы такое же достойное отношение к погибшим за Родину и их близким было и со стороны других структур. Чтобы не испытывать недоумение и возмущение, слушая рассказ родственников Жениного упокоенного соседа о том, что с них требовали оплату салютной группы.
Росгвардейцы, хотелось бы верить, что мой погибший сын прав. Оставайтесь просто честными людьми!
Николаев Виктор Петрович
